В пятницу 20 октября вышел Hackney Diamonds — 24-й (или 26-й, в зависимости от того, как считать) студийный альбом Rolling Stones. Это первая новая полнометражная запись великой британской рок-группы за семь лет и первая полностью состоящая из авторского материала пластинка со времен альбома A Bigger Bang, вышедшего аж в 2005 году. «Известия» послушали Hackney Diamonds — и остались в разочаровании и недоумении.
Большие надежды
Когда в начале сентября после долгой тизер-фазы маркетинговой кампании The Rolling Stones все-таки объявили о скором выходе Hackney Diamonds, казалось, что альбом может оказаться как минимум неплохим. И это при том, что записан он был почти полностью без умершего два года назад барабанщика Чарли Уоттса, который играл в The Rolling Stones с момента основания, вполне возможно, был лучшим инструменталистом в группе и уж точно — важнейшей составляющей ее фирменного звучания.
Причин так думать было несколько. Во-первых, The Rolling Stones очень редко выпускали прямо плохие пластинки. Во-вторых, список гостей, участвовавших в записи Hackney Diamonds, казался точным попаданием в суть музыки и идентичности группы: Стиви Уандер, Элтон Джон, Пол Маккартни и даже Леди Гага, как вокалистка вполне способная подойти для звучания The Rolling Stones. В-третьих, последняя на тот момент изданная песня группы — Living in a Ghost Town, мрачноватое регги, записанное и выпущенное во время пандемии COVID-19, — была вообще лучшим, что The Rolling Stones записали за много лет.
Наконец, всем нам, отравленным голливудским мышлением, часто хочется верить в счастливый конец истории своих героев. Вполне вероятно, что Hackney Diamonds — это, учитывая обычную низкую скорость работы The Rolling Stones в студии, их последний альбом. Поэтому хотелось, чтобы они как можно громче закрыли за собой дверь. Чтобы Hackney Diamonds оказался пусть не шедевром, но хотя бы настоящим уроком рок-н-ролла: смотрите, молодежь, как надо делать музыку.
Отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие
Надежды были разрушены уже через несколько дней. Вскоре после объявления о предстоящем выходе Hackney Diamonds группа выпустила Angry — первый сингл из альбома. Выпустила, как сейчас полагается, сразу с видеоклипом.
В нем звезда сериала «Эйфория» Сидни Суини, годящаяся Мику Джаггеру или Киту Ричардсу в правнучки, едет на красном автомобиле по подозрительно пустынным улицам Лос-Анджелеса, жестикулируя под музыку и подпевая каждому слову песни. С билбордов, щедро расставленных на пути автомобиля Суини, на девушку взирают «ожившие» Джаггер и Ричардс былых времен, всё тех же 1960-х или 1970-х. Иногда Мик Джаггер тоже подпевает песне Angry. От клипа отдавало холодной, мертвецкой пошлостью.
И не только от клипа. Сама песня Angry была, скажем мягко, не очень. Ее гитарный рифф был похож на рифф из какого-то старого хита The Rolling Stones: то ли из Brown Sugar, то ли из Miss You, то ли на рифф из двух песен сразу. От этого сразу появлялось ощущение, что слушателю сейчас будут скармливать лошадиную дозу ностальгии. Так в целом и вышло: венчает Angry длинное соло Ронни Вуда, сыгранное абсолютно точно в его стиле, и при этом бессмысленное, способное подойти к любой другой песне The Rolling Stones с Вудом в составе.
Но больней всего становилось, когда The Rolling Stones переходили из куплетов в припев. Потому что припев Angry звучал настолько просчитано, безжизненно и бездушно, что зубы невольно скрипели. Даже в свои худшие времена The Rolling Stones не опускались до того, чтобы быть похожими на плохой корпоративный американский рок — как, предположим, группа Bon Jovi, — но в припеве Angry они звучали именно так.
Впрочем, кроме Bon Jovi, еще уместно сравнение с той эпохой в карьере певицы Майли Сайрус, когда она захотела быть рок-звездой. Был у нее тогда альбом Plastic Hearts, который звучал ровно так же, как и песня Angry, — только, с поправкой на возраст артистки, не столь комично. Невероятное совпадение, но и Сайрус, и новых The Rolling Stones продюсировал один и тот же человек — молодой американский музыкант Эндрю Уатт.
Поминки по рок-н-роллу
Почерк Уатта слышен почти на всем протяжении Hackney Diamonds. Альбом разбит, если очень условно, на две половины: первая — подинамичней, побыстрей, даже с одним треком почти что в стиле диско (Mess It Up), вторая — чуть более интроспективная, более медленная, главная песня — семиминутный дуэт Джаггера с Леди Гагой в стиле госпел-рока (Sweet Sounds of Heaven).
Почти всё — без очевидных провалов в композициях песен, но настолько по-плохому профессионально, гладко и выглажено, что звучит как альбом The Rolling Stones, сгенерированный нейросетью. Или даже — как музыка для очень дорогих рекламных роликов американских страховых компаний. Можно включить песню Depending On You и прямо представить, как она аккомпанирует подобному видео: мама и папа наблюдают за первым голом дочери в футбольном матче, и на экране появляется слоган, что-то вроде «Позаботьтесь о том, что вам действительно важно».
Мик Джаггер и Леди Гага
Но есть исключения. В первую очередь — песня с Полом Маккартни на бас-гитаре, Bite My Head Off, неожиданно бодрое и совсем не тоскливое возвращение к звучанию легендарного альбома Exile On Main St. Еще — неожиданно проникновенная баллада Dreamy Skies и примерно половина вышеупомянутого дуэта с Леди Гагой, который очень долго разгоняется, но заканчивается тремя минутами спокойной, естественной, по-настоящему живой музыки. И короткий, полностью акустический кавер на Rolling Stone Blues Мадди Уотерса, который запрятан в самый конец Hackney Diamonds и после которого у слушателя не должно остаться сомнений: да, это — последний альбом The Rolling Stones.
Эти редкие моменты не скрашивают общее впечатление от пластинки. В целом она кажется натужной попыткой изобразить фирменное звучание The Rolling Stones и одновременно зачем-то омолодить, осовременить его (сразу понятно, зачем нужен был Уатт). При этом Hackney Diamonds кажется совершенно ненужным. Он не добавляет ничего к наследию группы и не звучит как работа, в которую Джаггер, Ричардс и Вуд по-настоящему вложились на чувственном уровне. Это не альбом — это чудовище Франкенштейна. Веский повод думать, что рок-н-ролл мертв, пусть даже это необязательно так.