Мариинский театр готовится отметить 240-летие. Главные торжества состоятся 5 октября — Валерий Гергиев вместе с оркестром и звездной командой солистов представят грандиозный гала-концерт. В преддверии праздника была выпущена первая премьера сезона: в родные стены вернулась опера Антона Рубинштейна «Демон». Спектакль выпустила молодая постановочная команда во главе с режиссером Елизаветой Корнеевой. «Известия», побывав на спектакле, убедились, что мариинской молодежи, увы, еще далеко до профессиональной зрелости.
Империя на марше
«Родные стены» применительно к театральному сосуду 240-летней выдержки скорее фигура речи. Отправной точкой истории театра, сейчас известного всему миру как Мариинский, стало открытие Большого Каменного театра на Карусельной площади. Именно эту дату и будут широко отмечать.
Вид на главное здание Государственного академического Мариинского театра из окна Второй сцены
Здание было построено русским итальянцем Антонио Ринальди и впечатлило подданных Екатерины Второй масштабом и величественностью архитектуры, но до наших дней не дошло. То, что сейчас мы называем Исторической сценой Мариинки, возвел Альберт Кавос в царствование Александра Второго. Мировая премьера «Демона» в январе 1875 года состоялась там, дирижировал Эдуард Направник. Что же до новой постановки, то ее принял Мариинский-2, расположившийся на другом берегу Крюкова канала. Общеизвестно, что у грандиозной театральной империи есть и другие площадки — не только в Петербурге, но также во Владивостоке и Владикавказе.
Мариинский театр всегда демонстрировал имперские амбиции, и руководители Российского государства их поддерживали. Екатерина Вторая издала указ об основании театра, Александр Второй преподнес действительно царский подарок — здание, построенное в 1860 году. Об этом худрук и директор Валерий Гергиев напомнил во время заседания попечительского совета, которое 21 сентября провел президент России Владимир Путин.
Встреча президента РФ Владимира Путина с членами попечительского совета Мариинского театра
Второй сопоставимый по масштабам дар Мариинка получила именно при нынешнем президенте, продолжил Валерий Абисалович. Сначала была построена вторая сцена театра, а потом концертный зал с невероятной акустикой, который значительно укрупнил возможности коллектива, для которого приоритетом всегда были и остаются выступления в родном Санкт-Петербурге.
Можно и нужно горячо поблагодарить маэстро, который без устали предлагает слушателям живое звучание музыки разных эпох и стилей, не ограничивая репертуар популярными, беспроигрышными названиями. Но у этой экспансионистской стратегии есть и оборотная сторона: призванные под знамена великого полководца младшие командиры не всегда проявляют себя достойно, как, к сожалению, случилось в премьерном спектакле юбилейного сезона.
Выйти из песочницы
Принято считать, что «Демон» Антона Рубинштейна не входит в число главных русских опер. Но у этого названия есть особый магнетизм и романтический флер. Волшебное звучание лермонтовских строк, неповторимый колорит врубелевских полотен — в синтетическом оперном действе у музыки могут быть сильные союзники. Или соперники, что тоже неплохо. Постановочная бригада, взявшаяся за «Демона» в Мариинском театре, увы, упустила всё это из виду.
Песочница в спектакле «Демон»
Режиссер, художник, художники по костюмам, по свету решительным образом отказываются от привычных ассоциаций и переносят действие в пространство, где Лермонтову и Врубелю не место. Условное, безвоздушное — там ничто не мешает эксплуатировать приемы превратно понятых «креативных индустрий». Спектакль буквально трещит от переизбытка «творческих находок», которые когда-то у кого-то удачно сработали, после чего превратились в предмет бесконечного тиражирования.
Назойливая антитеза белое – черное, сколько раз мы это видели? Мальчик и девочка на авансцене — копии, или отражения, или эманации главных героев — тоже кочуют из спектакля в спектакль. Насколько элегантней примерно то же сделано в столетней давности «Дон Кихоте», что в тот же вечер шел на Исторической сцене Мариинки: там в цыганском таборе разыгрывают кукольный спектакль, а не просто сажают детей в песочницу.
Сцена из спектакля «Демон»
Песочница же в «Демоне» занимает едва ли не половину сцены и с готовностью принимает не только детей, но и любых других персонажей. В том числе вездесущих «людей в черном» — еще один необязательный и затертый прием. Впрочем, когда на сцене появляется свита князя Синодала, делается и вовсе нехорошо: персонажи в жилетах леопардовой раскраски несут, притворно тужась, барные стулья, шесты, перекладины и кальяны. Редкой музыкальной красоты сцена вывернута наизнанку: ночевка под темным кавказским небом оборачивается непонятной возней в сомнительном заведении.
Режиссерскую неопытность Елизаветы Корнеевой усугубляют просчеты художника по костюмам Жанны Усачевой. Очень жалко Евгения Никитина: знаменитый бас-баритон в роли Демона заслуживает лучшего наряда. Поверх белой рубахи до колен с неровным подолом на нем надето что-то вроде короткого бушлата, перепоясанного массивным ремнем. Всё бы ничего, но на спине у него еще блестящий объемный плащ, имитирующий пару крыльев. Случился момент, когда конструкция дала сбой и одно крыло съехало с плеча, но это полбеды. Главный просчет — необязательность одеяния. Выйди Никитин во фраке или пиджачной паре, зрители бы ничего не потеряли.
Актер Евгений Никитин в сцене из спектакля «Демон»
«Демон» в псевдоинновационном антураже, возможно, имеет такое же право на существование, как «Демон» с картонными саклями и горными вершинами из ваты. То, что еще не нашедшие себя представительницы театрального цеха получили шанс сделать спектакль на прославленной сцене, тоже, наверное, хорошо. Осталось выйти из песочницы и задуматься над тем, какими путями двигаться к профессиональной зрелости.
А вот что действительно стало потерей, так это отсутствие за дирижерским пультом Валерия Гергиева. Пресс-релиз и программка сулили его появление, но в оркестровой яме в день премьеры оказался дирижер-ассистент Гурген Петросян. В итоге оркестр и певцы достойно справились с не самым простым музыкальным материалом. Но мощной энергии, наполняющей пространство живой театральной-музыкальной жизнью — так происходит, когда за пультом маэстро, — им ощутимо не хватило.